Перейти к основному содержанию
Сайт психолога Игоря Василевского

Идея для блокбастера

Отдам в хорошие руки сценариста.

Россия. 1917 год. За политическую власть борется вампирский клан под руководством главупыря Ульянова-Ленина. Благодаря беспримерной хитрости и жестокости нежить приходит к руководству огромной страной. Реками льется пьется кровь. Для пахана в центре столицы сооружается мавзолей, из которого он продолжает править даже, когда созданное им государство погибает (в вампирском стиле).

Александр Кирш о доходах предпринимателя

   Да и почему вообще доход предпринимателя всеми настолько приравнивается к зарплате, что удостаивается чести стать базой для начисления в ПФУ?!
   А отчего, в таком случае, никто не облагает аналогичными поборами дивиденды (тех же олигархов)? Ну чем доход предпринимателя без юрлица хуже? У него ведь тоже нет никаких социальных гарантий, он тоже действует на свой страх и риск и тоже может круто пролететь, потратив свои деньги и их не окупив!
   Так при чем же тут зарплата и Пенсионный фонд? Какое они все сюда имеют отношение?

О разнообразии и жизнеспособности системы

У нас еще слабо осуществляется контроль над музыкой, звучащей в клубах, кино и других общественных местах.
Тихон Хренников. Буржуазные космополиты в музыкальной критике. Журнал «Культура и жизнь», 20 февраля 1949 года

11 августа 1961 года — день капитуляции советской системы. В этот день было принято решение Народной палаты ГДР о строительстве Берлинской стены. 106 км бетонного ограждения должны были защитить нежную душу строителя коммунизма от тлетворного влияния Запада. И хотя Стена не справилась с возложенной на нее миссией, мне все же интересно, а был ли у СССР шанс? Если бы Союз Советских Республик стал менее социалистическим? Как это произошло в Китае.

В августе 1946 ЦК КПСС принял постановление с критикой произведений «культивирующих несвойственный советским людям дух низкопоклонства перед современной буржуазной культурой Запада». Дальше больше: волна обличительных публикаций в прессе и комсомольские патрули, охотящиеся на «стиляг». Насколько устойчива система, угроза которой узкие брюки и танцы «стилем»? Ведь еще пламенный революционер, большевик и пионер системного подхода Александр Богданов-Малиновский писал о необходимости разнообразия для выживания системы. Жизнь — это и есть разнообразие.

Лишнее звено

Считать, что чиновники смогут лучше распорядиться деньгами, заработанными гражданами страны, — верх наивности. Если бы чиновники были способны на созидание и эффективные решения, они бы не стали чиновниками. Антон Павлович Чехов писал:

Если кто присасывается к делу, ему чуждому, например, к искусству, то неминуемо становится чиновником. Сколько чиновников около науки, театра и живописи! Тот, кому чужда жизнь, кто не способен к ней, тому больше ничего не осталось, как стать чиновником.

«Бумеранг» — история о будущем

Кредит означал не просто деньги — это было искушение. Целые общества получили шанс проявить такие черты характера, которым они не могли дать волю в обычных условиях. Целым странам было сказано: «Свет погас, теперь можете делать, что хотите — никто никогда об этом не узнает». Хотели они разного. Американцы хотели иметь большие дома, намного больше, чем могли позволить себе, и позволять сильным эксплуатировать слабых. Исландцы хотели бросить рыбную ловлю и стать инвестиционными банкирами. Немцы хотели стать немцами в еще большей степени; ирландцы хотели перестать быть ирландцами.

Майкл Льюс. Бумеранг: Как из развитой страны превратиться в страну третьего мира

Майкл Льюис снова рассказал захватывающую историю. Но на этот раз это не история об инвестиционных банкирах (как в «Покере лжецов») или новых капиталистах из числа компьютерных гиков (как в «Next. Будущее уже началось»), это книга о нас с вами (несмотря на то, что действия разворачиваются в Исландии, Греции, Ирландии, Германии и Калифорнии). Уверен, что в героях Льюиса вы узнаете себя своего приятеля или коллегу по работе. А самое важное, вы узнаете свое будущее, если ваше настоящее похоже на описанное Льюисом прошлое.

P. S. Будь я иллюстратором книги, вместо Джоржа Вашингтона с подбитым глазом я бы поместил на обложку картину береговой линии после шторма. Это лучше отражает содержание.

Может ли ученый верить в бога?

У сердца свой порядок, у разума — свой, основанный на правилах и доказательствах. У сердца порядок другой. Вы не станете доказывать, что вас следует любить, рассуждая по порядку о причинах любви; это было бы смешно.

Блез Паскаль

Может ли профессиональный футболист на досуге сыграть в хоккей? А почему бы и нет? Но с клюшкой в руках он перестает быть футболистом и становится (плохим или хорошим) хоккеистом.

Может ли ученый быть верующим человеком? Безусловно. Не вижу противоречий. В лаборатории человек строит модели и ищет доказательства, в церкви он надеется и верит. Само наличие верующего в бога ученого не говорит ни о чем другом, кроме того, что ученые — тоже люди, ничто человеческое им не чуждо, в том числе и желание чуда. Вот только авторитет абстрактного ученого распространяется исключительно на сферу его профессиональных интересов, а его мнение на темы кулинарии или религии имеет под собой не больше оснований, чем мнение абстрактного обывателя по этим же вопросам. Также надо понимать, что диплом и должность ничего не говорят о профессиональном уровне конкретного специалиста. Шарлатанов среди научной братии всегда было предостаточно.

Альберт Эйнштейн в своем эссе «Наука и религия» отводит религии важную роль. Наука помогает понять, как устроен мир, но не дает ответа на вопрос, как этим знанием следует воспользоваться. В своем эссе Эйнштейн пишет, что благотворная роль религии может заключаться в разъяснении смысла «конечных фундаментальных целей». Чтобы реализовать эту миссию, по мнению ученого, религия должна отказаться от идеи существования всемогущего, справедливого и всеблагого личностного Бога. Иначе вся ответственность за человеческие поступки остается лежать на всемогущем существе. Эйнштейн пишет: «В своей борьбе за этическое добро, учителя от религии должны иметь мужество отказаться от доктрины Бога как личности, то есть отказаться от этого источника страха и надежды, который в прошлом дал такую всеобъемлющую власть в руки служителей церкви».

Тут гениальный физик демонстрирует детскую наивность в религиозных вопросах. Религия, которая (как конфуцианство) откажется от доктрины личностного бога потеряет свой статус и силу. В первую очередь, такая религия не нужна религиозным функционерам: перестав быть представителями и посредниками бога на земле, они превратятся в мужиков в платьях и дорогих автомобилях. Во вторую очередь, такая религия не нужна самим верующим: исчезнет надежда на Шару.

Итого: в своей жизни человек может играть роль ученого, верующего, мужа, отца, посетителя МакДональдза и тысячу других ролей. Но не все сразу. И не все одинаково хорошо.

Об «общественном благе»

Рассуждения об «общественном благе» не просто бессмысленны, но и глупы. Чтобы в этом убедиться, надо всего-то ответить на два вопроса:

  • Где лежат границы общества?
  • Что именно является благом?

Будь ратующие за общественное благо немного умнее, они бы легко поняли, что имеют дело с ситуацией в духе неопределённости квантовой механики: одновременно можно знать точный ответ только на один вопрос из двух.

Если определить общество как группу людей, имеющих соответствующий паспорт, выяснится, что представления о благе радикально разойдутся. Например, для чиновника благо — увеличение налогов, идущих на его содержание, а для человека созидающего — совсем наоборот. Одна величина известна, вторая нет.

Если же четко сформулировать, что считать благом, возникают сомнения относительно той группы людей, которая является действительным выгодоприобретателем.

Общественное благо — это либо благоглупость, либо откровенный обман.

«10 фатальных ошибок Гитлера»

Книга американского историка Бевина Александера — увлекательное чтение для тех, кто интересуется полученным в боевых условиях опытом управленческих решений, и не желает полагаться на примитивные параллели между бизнесом и военным делом.

   Стратегия Гитлера в середине 1940—х годов была почти безупречной. Он изолировал и поглощал одно за другим европейские государства, завоевал доверие Советского Союза, приобретя в его лице доброжелательного партнера, уничтожил военную мощь Франции, отрезал Великобританию от континента. Оставались лишь несерьезные и легкоустранимые препятствия на пути создания империи, включавшей в себя большую часть Европы, Северную Африку и Ближний Восток. Эта империя не только была бы несокрушимой извне, но и могла поставить Гитлера в такое исключительное положение, когда он бы смог со временем завоевать весь мир.
   Подобного не случилось. Паранойя Гитлера затмила его политическое здравомыслие. Он отказался от успешной стратегии нападения на слабых противников, которой придерживался до лета 1940 года, и попытался завоевать «жизненное пространство», атакуя в лоб главными силами. Гитлер оказался неспособным понять, что можно было достичь этих целей более легким путем и практически наверняка, если действовать исподволь, нанося удары не по сильному, а по слабому противнику.
   Даже после того, как в июне 1941 года Гитлер вторгся на территорию Советского Союза, он имел шансы победить. Этому помешали два характерных для него роковых решения: Гитлер упорно настаивал на наступательном решении военных проблем, когда мощь германской военной машины уже не была адекватной, а также пытался удерживать всю захваченную территорию, в то время как отступление могло бы сохранить силы. Подобные промахи привели к катастрофическим последствиям (Сталинград, Тунис, Курск, Курская Дуга), равно как и приказы «не отступать», уничтожившие огромную часть немецкой армии.
   Дорога к победе лежала не через лобовую атаку Советского Союза, а через неспешный и обстоятельный захват Северной Африки. Этот путь был настолько очевиден, что все британские лидеры видели его, равно как и ряд немецких руководителей, включая Альфреда Йодля, начальника штаба оперативного руководства Верховного главнокомандования вермахта, Эриха Редера, командующего германским флотом, и Эрвина Роммеля, которому судьбой было предназначено снискать себе славу в Северной Африке и получить прозвище «Лис пустыни».

Бевин Александер.

Об ученых и политиках

К сожалению, здравый смысл нередко изменяет высокому интеллекту. Здравый смысл подсказывает, что приличным людям надо держаться подальше от политики и особенно политиков. Иначе можно вляпаться так, что даже внуки будут краснеть. Вот пример. В октябре 1914 года, пару месяцев после того, как Германия развязала Первую мировую войну, 93 представителя немецкой науки и искусства подписали открытое письмо «К культурному миру» («An Die Kulturwelt»). В этом опусе «совесть нации» заявила «перед всем культурным миром протест против лжи и клеветы, которыми наши враги стараются загрязнить правое дело Германии в навязанной ей тяжкой борьбе за существование». Среди подписантов значились Вильгельм Вундт, Эрнст Геккель, Макс Планк, Вильгельм Рентген и другие передовые умы того времени.

К счастью, история знает другие примеры. В эпоху маккартизма и тогдашней охоты на ведьм Альберт Эйнштейн писал:

Проблема, вставшая перед интеллигенцией этой страны, весьма серьезна. Реакционные политики посеяли подозрения по отношению к интеллектуальной активности, запугав публику внешней опасностью. Преуспев в этом, они подавляют свободу преподавания, увольняют непокорных, обрекая их на голод. Что должна делать интеллигенция, столкнувшись с этим злом? По правде, я вижу только один путь — революционный путь неповиновения в духе Ганди. Каждый интеллигент, вызванный в одну из комиссий, должен отказаться от показаний и быть готовым к тюрьме и нищете. Короче, он должен жертвовать своим благополучием в интересах страны.
Отказ от показаний... должен быть основан на убеждении, что для гражданина позорно подчиниться подобной инквизиции, оскверняющей дух конституции.
Если достаточное число людей вступит на этот тяжелый путь, он приведет к успеху. Если нет — тогда интеллигенция этой страны не заслуживает ничего лучшего, чем рабство.

О «вере» атеистов

У меня сложилось впечатление, что люди верующие особенно боятся одиночества: им необходим бог, поп и даже атеист в компанию. Как иначе объяснить утверждение, будто бы атеизм — это вера в отсутствие бога? Что-то вроде еще одной религии. Я понимаю, что дуализм (добро — зло, бог — дьявол, рай — ад, свои — иноверцы) характерен религиозному мышлению. Но в данном случае противопоставление веры «в» и веры «в отсутствие» нелепо. Только представьте себе сколько мифов и сказок было создано на протяжении человеческой истории — неужели необходимо верить в нереальность сказочных героев?

Подписаться на Политика и религия