Среда

«Как я продавал виагру»

«Как я продавал виагру» — самая разнузданная книга о продажах, написанная — по определению самого автора — коммивояжером-диссидентом. Сменив одну армию (вооруженные силы США) на другую (передовые отряды фармацевтического гиганта Pfizer), Дхейми Рейди вступил в партизанскую войну со своим работодателем и... победил. По итогам своего последнего года работы в Pfizer он стал лучшим продавцом компании в стране.

Книга Рейди — это хроника войны на два фронта: за внимание врачей и их обещания выписать конкретное лекарство, а также против собственного руководства, возжелавшего контролировать каждый шаг своих сотрудников:

Разумеется, нельзя было совсем уж прогуливать работу. Требовалось принять ряд мер предосторожности, чтобы тебя не застукали. Признаться, на то, чтобы создать видимость кипучей деятельности, уходило немало труда. Это, доложу я вам, буквально изматывало.

Автор не только прорубил окно в мир продаж фармацевтических средств, но и показал характер взаимоотношений медицинских представителей со своими клиентами:

Многие и сейчас говорят: нужно запретить деятельность торговых агентов! Но, если бы не мы, кто бы каждый день бесплатно кормил обедами администраторов и медсестер?

Как ни удивительно, между строк содержится немало советов по продаже. Ну, а юмора... кто работал медицинским представителем, тот в цирке не смеется?

Альфред Норт Уайтхед об обучении

Какими бы подробностями вы не пичкали своих студентов, едва ли они встретятся с этим в реальной жизни; но даже, если это случится, скорее всего они не вспомнят, чему вы их учили. Действительно ценным является изучение нескольких общих принципов и понимание, как применить их в самых разнообразных ситуациях. Позднее студенты забудут детали, но их здравый смысл подскажет им, как поступить в конкретных обстоятельствах.
Альфред Норт Уайтхед

Whatever be the detail with which you cram your students, the chance of their meeting in after-life exactly that detail is infinitesimal; and if they do meet it, they will probably have forgotten what you taught them about it. The really useful training yields a comprehension of a few general principles with a thorough grounding in the way they apply to a variety of concrete details. In subsequent practice the students will have forgotten your particular details; but they will remember by an unconscious common sense how to apply principles to immediate circumstances.
Alfred North Whitehead. The Aims of Education and Other Essays

Дао лидера

Новички требуют новых теорий и технических приемов, покуда их ум не загромоздится возможностями выбора. Продвинутые ученики забывают свои возможности выбора. Они позволяют теориям и техническим приемам, которые они учили, отойти на задний план. Учитесь очищать свой ум. Учитесь упрощать свою работу. По мере того, как вы будете все менее и менее полагаться на ваше знание о том, что именно делать, ваша работа будет становиться все более направленной и более могущественной.

Калил Джебран о бизнес-тренингах

   Ни один человек ничего не может открыть вам, кроме того, что уже лежит в полудреме на заре вашего знания.
   Учитель, что ходит в тени храма в окружении учеников, дает не от своей мудрости, а скорее от своей веры и благоволения.
   Если он воистину мудр, то не повелит вам войти в дом его мудрости, скорее он поведет вас к порогу вашего разума.
   Астроном будет говорить вам о своем понимании пространства, но не даст вам это понимание.

Джебран Калил Джебран. Пророк

Управление проектами по-армейски

Если тема управления проектами вам не чужда, рекомендую старенький, но не устаревший фильм «Войны Пентагона» (The Pentagon Wars).

P. S. Вот только жаль овец.

Леви-Стросс фотоблогерах

   Тем не менее, этот жанр повествования всегда встречает неизменно доброжелательное отношение, что для меня остается загадкой. Амазонка, Тибет, Африка просто затопили книжные магазины лавиной книг о путешествиях, отчетов об экспедициях, фотоальбомов, в которых желание добиться эффекта настолько преобладает, что читатель не в состоянии оценить степень значимости проведенных наблюдений. У него не возникает желания отнестись к ним критически; наоборот, он требует все больше подобной пищи и поглощает ее в огромных количествах В наше время путешественник — это профессия, причем суть этой профессии не в том, чтобы — как можно было предположить — после долгих лет обучения открывать до сих пор не известные факты, а лишь в том, чтобы преодолевать бесчисленные километры и накапливать бесконечное множество фотоснимков или кинокадров — разумеется, лучше всего цветных. Все это потом позволит несколько дней подряд собирать полный зал слушателей, которым пустые фразы и банальности покажутся чудесными откровениями лишь по той простои причине, что их автор, вместо того чтобы записать их, не сходя с места, преодолел для этого двадцать тысяч километров.
   Что же мы слышим на этих лекциях и вычитываем в этих книгах? Подробности о содержимом походных чемоданом, о проделках щенка ни палубе, а также обрывки поблеклых сведений, которые уже сто лет, вперемешку с анекдотами, повторяются на страницах учебников. Весь этот поток с изрядном долей цинизма использует наивность потребителей такого рода продукции, представляя ее как свидетельства и даже как оригинальные открытия.

Клод Леви-Стросс. Печальные тропики

«Потреблятство»

«Потреблядство» Джона де Граафа, Дэвида Ванна и Томаса Нэйлора — очень актуальная предновогодняя книга. К слову, перевод «affluenza» на русский язык как «потреблятство» представляется мне удачнее оригинала.

«Мне хотелось бы думать, что я делаю покупки потому, что не хочу быть похожей на всех остальных, но истинная причина заключается в том, что я не хочу быть похожей на себя. Легче купить что-нибудь и почувствовать себя лучше, чем изменить себя» — Лианн, специалист по рекламе, Нью-Йорк.

Путешествие на «Кон-Тики»

В 1947 году норвежский этнограф Тор Хейердал с целью доказать южно-американское происхождение аборигенов Полинезии вместе с пятью товарищами на деревянном плоту пересек Тихий океан. Одним из итогов экспедиции стала книга «Путешествие на „Кон-Тики“». Убежден, что само плавание и его описание важнее научной гипотезы, ведь уже не одно десятилетие мальчишки и девчонки, а также их родители могут прочесть эти строки о главном:

Иногда мы отплывали в резиновой лодке, чтобы взглянуть на себя ночью. Черные как смоль волны громоздились со всех сторон, а мириады мерцающих тропических звезд слабо отражались в планктоне у поверхности воды. Мир был прост — звезды во мраке. Был ли это 1947 год до нашей эры или нашей эры, внезапно потеряло всякое значение. Мы жили, и это мы ощущали со всей остротой. Мы понимали, что жизнь была полна для людей и до наступления века техники — пожалуй, во многих отношениях полнее и богаче, чем жизнь современного человека. Время и эволюция в эти мгновения переставали существовать. Все, что в жизни человека было реальным и имело значение, сегодня оставалось таким же, каким оно было когда-то и будет всегда. Мы растворялись в абсолютном всеобщем мериле истории: бесконечная беспросветная тьма под роем звезд. Перед вами в ночи вставал из волн «Кон-Тики» и снова опускался за черные массы воды, которые вздымались между ним и нами. В лунном свете плот окутывала какая-то особая атмосфера. Толстые блестящие бревна с бахромой из водорослей, квадратные очертания черного паруса викингов, ощетинившаяся бамбуковая хижина с желтым светом керосинового фонаря позади — все это напоминало скорее картину из волшебной сказки, чем реальную действительность. Время от времени плот совершенно исчезал за черными волнами; затем он опять появлялся и резким силуэтом вырисовывался в свете звезд, а с его бревен стекали сверкающие струи воды.

Политикам на заметку

Те, кто знает, что такое устойчивость бактерий в контексте биологии, не может не понять смысл суждения Сенеки из трактата «О милосердии» об обратном эффекте наказаний. Сенека писал: «Частые наказания, усмиряя гнев немногих, пробуждают гнев во всех... точно так же, как деревья, если их подрезать, вновь выпускают бесчисленные ветви». Точно так же революции, подстегиваемые репрессиями, отращивают головы все быстрее по мере того, как власти буквально обрубают их, убивая протестующих. Суть этого эффекта точно схвачена в ирландской революционной песне:

Чем выше вы строите баррикады,
тем сильнее становимся мы.

В какой-то момент толпа видоизменяется, ее ослепляют злость и жажда насилия, ее распаляет героизм тех немногих, кто принес себя в жертву ради идеи (пусть они сами до конца не считали это жертвой).

Нассим Талеб. Антихрупкость

«Печальные тропики»

«Печальные тропики» Клода Леви-Стросса — это не просто описание жизни аборигенов Южной Америки (кстати, весьма отрезвляющее для тех, кто идеализирует жизнь первобытных племен). Леви-Стросс рассуждает о вызовах, с которыми сталкивается этнограф, пытающийся создать объективное представление чужой цивилизации. «Иное» и «свое» поочередно становятся объектом и фоном, формируя причудливую картину. Читать рекомендую полное издание, а не сокращенный вариант 1984 года.

   О, путешествия, волшебные ларцы, обещающие исполнение всех желаний, уже не получить наших сокровищ в их первозданном виде! Расширяющаяся и беспокойная цивилизация навсегда нарушила покой моря. Запах тропиков и нетронутая девственность их обитателей испорчены брожением с выделением подозрительных испарении, которое убивает наши стремления и вынуждает нас собирать наполовину искаженные воспоминания.
   Сегодня, когда полинезийские острова, залитые бетоном, превращены в аэродромы, грузно осевшие в глубине южных морей, когда вся Азия представляет образец зараженной зоны, когда бензохранилища обезобразили Африку, а военная и гражданская авиация оскверняет чистоту американской или меланезийской пущи еще до того, как лишить ее девственности, — разве сегодня так называемое бегство в путешествие не является свидетельством жалкой участи нашего исторического существования? Великая западная цивилизация, сотворившая чудеса, которыми мы умиляемся, не сумела создать их, не нарушая гармонии. Так же, как и ее самое замечательное изобретение — колонны, на которых зиждется вся архитектура с ее несказанным богатством и разнообразием, западные порядок и гармония требуют удаления огромной массы отходов, побочных и вредных продуктов, которыми сегодня заражена земля. И нашим первым впечатлением от путешествия оказывается ком грязи, брошенный в лицо человечеству.
   Теперь я понимаю страстность, безумство и обман историй о путешествиях. Они создают иллюзию, будто нечто уже не существующее, где-то еще продолжает существовать, иллюзию, которая нужна, чтобы мы могли убежать от гнетущего осознания того, что у нас за плечами двадцать тысяч лег человеческой истории. Все напрасно: цивилизация — уже не тот нежный цветок, который с большим трудом оберегали и выхаживали в укромных уголках земли, среди грубых людей, быть может, опасных в своей животной дикости, но обеспечивших разнообразие и жизнеспособность посева. Человечество ограничилось монокультурой и готовится производить массовую цивилизацию, как свеклу. Его меню будет состоять исключительно из одного этого блюда.
   ... И не вправе ли мы сказать, что наши современные Марко Поло привозят из тех краев, на этот раз в виде фотографий, книг и историй, нравственные колониальные приправы, которые наше общество алчет тем, сильнее, чем острее чувствует, что погружается в трясину скуки.

Клод Леви-Стросс. Печальные тропики