Наука

Об ученых и политиках

К сожалению, здравый смысл иногда изменяет высокому интеллекту. Здравый смысл подсказывает, что приличным людям надо держаться подальше от политики и особенно политиков. Иначе можно вляпаться так, что даже внуки будут краснеть. Вот пример. В октябре 1914 года, пару месяцев после того, как Германия развязала Первую мировую войну, 93 представителя немецкой науки и искусства подписали открытое письмо «К культурному миру» («An Die Kulturwelt»). В этом опусе «совесть нации» заявила «перед всем культурным миром протест против лжи и клеветы, которыми наши враги стараются загрязнить правое дело Германии в навязанной ей тяжкой борьбе за существование». Среди подписантов значились Вильгельм Вундт, Эрнст Геккель, Макс Планк, Вильгельм Рентген и другие передовые умы того времени.

К счастью, история знает другие примеры. В эпоху маккартизма и тогдашней охоты на ведьм Альберт Эйнштейн писал:

Проблема, вставшая перед интеллигенцией этой страны, весьма серьезна. Реакционные политики посеяли подозрения по отношению к интеллектуальной активности, запугав публику внешней опасностью. Преуспев в этом, они подавляют свободу преподавания, увольняют непокорных, обрекая их на голод. Что должна делать интеллигенция, столкнувшись с этим злом? По правде, я вижу только один путь — революционный путь неповиновения в духе Ганди. Каждый интеллигент, вызванный в одну из комиссий, должен отказаться от показаний и быть готовым к тюрьме и нищете. Короче, он должен жертвовать своим благополучием в интересах страны.
Отказ от показаний... должен быть основан на убеждении, что для гражданина позорно подчиниться подобной инквизиции, оскверняющей дух конституции.
Если достаточное число людей вступит на этот тяжелый путь, он приведет к успеху. Если нет — тогда интеллигенция этой страны не заслуживает ничего лучшего, чем рабство.

Герой нашего времени

Я знаю, что Бернард Левин дошел лишь до двадцать девятой страницы, но я также знаю, что очень многие прочли дальше. Во всем мире люди подходят ко мне, чтобы сказать, как им понравилась моя книга [«Краткая история времени»]. Возможно, не все дочитали ее до конца, многие поняли не все прочитанное, но уловили мысль, что мы живем во Вселенной, управляемой разумными законами, которые можем открыть и понять.

Стивен Хокинг

Об этике и эстетике

Фильм Эдварда Цвика «Последний самурай» (The Last Samurai) произвел на меня сильное впечатление. Труд костюмеров, операторская работа Джона Толла, музыка Ханса Циммера и игра Кэна Ватанабэ складываются во впечатляющее действо. История о том, как капитализм бесцеремонно разрушает вековые традиции, вызывает сочувствие и симпатии к гордым и бесстрашным самураям. В основе фильма лежат реальные события, но есть кое-что важное, оставшееся за кадром.

До середины XIX столетия Япония представляла собой отсталую аграрную страну. С 1636 года попытка покинуть пределы государства каралась смертью. Даже жители разных регионов не могли торговать друг с другом. Существовали многочисленные запреты и ограничения, препятствующие развитию предпринимательской деятельности и накоплению капитала. Политика «разделяй и властвуй» помогала сёгуну более двух веков удерживать единоличную власть над страной. Жизнь простого человека ничего не стоила. Достаточно сказать, что самурай имел право опробовать клинок новой катаны на прохожем.

Реставрация Мэйдзи открыла дорогу частному предпринимательству и на протяжении жизни одного поколения вывела Японию в число стран с развитой экономикой. Свободная торговля одержала верх над закрытостью и косностью. Жертвой этой победы стала изящная и гармоничная «экосистема» самураев. Но, будь я не самурайского сословия, то выбирая между протестантской этикой и самурайской эстетикой, я безусловно выбрал бы первое. Несмотря на свое восхищение текстом «Хагакурэ».

Может показаться странным, но Куба ассоциируется у меня с Японией. И не потому, что это тоже островное государство. Сегодняшняя Куба, как когда-то Япония, является закрытой страной, подчиненной власти сёгуната Кастро. В сердцах левых образ Острова Свободы рождает ностальгию об ушедшей эпохе и преждевременную скорбь «о Кубе, которую они потеряют, когда режим падет». В их словах будущая Куба предстает счастливым и невинным созданием в руках жадного и циничного дельца. Скорее всего, так и будет: пятизвездочные отели, супермаркеты, современные автомобили и разгул потреблятства. Но, я думаю, если простого кубинца поставить перед выбором протестантской этики или советской эстетики, он выберет первое. Второе хорошо для туриста.

Игорь Бирман. Я — экономист

  • Насколько экономика наука?
  • Что должен знать экономист?
  • Чем измерить экономический рост?
  • Как было устроено народное хозяйство в СССР?
  • Где ошибалось ЦРУ?
  • Почему провалились советские и российские реформы?
  • Как выглядит оплот капитализма глазами советского экономиста?

А самое главное — воспоминания об эпохе и людях, которые и есть эпоха.

В экономике все, как в настоящей науке. Собственный предмет. Специфических методов не густо, зато наработан особый жаргон, понятный жрецам. Соперничающие школы. Уйма журналов, сонмы книг. С 1969 года особые нобелевские премии. Нет (почти) лишь малости — практически полезных результатов. Что ж, наука молодая, кое-что удается, все же главное — избавиться от претензий и стараться идти вперед, путь предстоит далекий.

Игорь Бирман. Я — экономист (о себе, любимом)

Может ли дилетант совершить революцию в науке?

Меня крайне удивляет уверенный тон далеких от науки людей, заявляющих, что «академическая наука погрязла в предрассудках, зашла в тупик и будущее не за узкими специалистами, а гениальными дилетантами» (сразу в голову приходит светлый образ Амвросия Амбруазовича Выбегалло). Полки книжных магазинов ломятся от псевдонаучной макулатуры, претендующей на переворот в представлениях о мире. На неподготовленного читателя научная терминология, употребляемая в таких книгах обильно и не по делу, производит неизгладимое впечатление.

Вот, что на этот счет можно прочесть в книге замечательного писателя и популяризатора науки Айзек Азимов «Земля и космос»:

Что стоит одна лишь вера сама по себе? Среди любителей в науке очень широко распространено убеждение, что необходимо только создать"теорию«, чтобы произвести революцию в науке. Но в действительности «теории» сами по себе — это не больше чем интеллектуальное развлечение; чтобы стать чем-то большим, они должны быть подтверждены наблюдениями. Причем предпочтительно наблюдениями, которые не только подтверждают теорию, но и опровергают противостоящие теории.

Наука, как и другие интеллектуальные игры, имеет свои правила, которые строго соблюдались на протяжении четырех столетий и за это время подтвердили свое право на существование. Те, кто хочет революционизировать науку, должны очень хорошо их изучить — не потому, что это придаст им респектабельности, а потому, поверьте мне, что без них революционизировать науку никогда не удастся.

Странно, что при том, что никто, не изучавший шахматы, не мечтает стать гроссмейстером, столь много любителей с совсем небольшой научной подготовкой — или вообще без нее —убеждены, что они могут найти «очевидные» погрешности в теории Эйнштейна.

Будь бдителен, читатель!

О борьбе добра и зла

Я готов принять религиозное представление о мире, как о пространстве борьбы добра и зла. Но только, если понимать эту картину как метафору, намекающую на извечное противостояние глупости и стремления к знанию. В этом свете пророчество Апокалипсиса также приобретает смысл. А святыми следует считать таких, как Гипатия Александри́йская, Абу Бакр Мухаммад ибн Закария ар-Рази и Джордано Бруно.

Вот что писал великий врач и ученый Ар-Рази еще в X веке нашей эры:

Вера людей в религию — есть продукт привычки. Религия и религиозные секты, будучи основной причиной войн, выступают против философии и науки. Религиозные книги, называемые священными, лишены содержания и поэтому не заслуживают никакого внимания. Произведения же древних мыслителей, таких, как Платон, Аристотель, Евклид и Гиппократ, человечеству принесли больше пользы, чем религиозные книги.

Эзотерика vs научно-популярное

Чем можно объяснить популярность эзотерической литературы? Всем — и детям, и взрослым — хочется чуда. Но вот парадокс: только одна книга Айзека Азимова «Загадки микрокосмоса» содержит больше чудес, чем все собрание сочинений Блаватской.

   Разве необходимо, чтобы Вселенная или жизнь в целом имела цель и смысл? Может быть, стоит задуматься о том, что бессмыслица в одном контексте имеет смысл в другом; что книга на китайском языке, бессмысленная для меня, полна смысла для китайца? Может быть, стоит попытаться так организовать свою жизнь, чтобы сделать ее полной смысла для себя и своих близких? И в таком случае, неужели жизнь и Вселенная в целом не имеют смысла для отдельного человека?
   Между прочим, именно те, кто находит свою жизнь бессмысленной, больше всего стараются найти смысл во Вселенной, компенсируя свой личный недостаток.

Айзек Азимов. Загадки микрокосмоса

Гении и прогресс

Поразила биография Бируни. Широта научных интересов и число написанных им трудов просто невероятны. Мне кажется, что появление таких мыслителей, как Абу Рейхан Мухаммед ибн Ахмед аль-Бируни, является редким событием, и научно-технических прогресс не в силах увеличить их число. С другой стороны, молодая мусульманская цивилизация Востока подарила целую плеяду талантливых ученых. Научные успехи арабов того времени резко контрастируют на фоне погрузившейся в средневековое мракобесие Европы. Что характерно, по мере «взросления» ислама наука Средней Азии и Ближнего Востока пошла на спад, а европейское Возрождение неразрывно связано с освобождением культурной и общественной жизни от диктата церкви.

P. S. Книга Игоря Тимофеева так и называется: «Бируни».

Cogito ergo sum

Не все знают, что известная фраза Рене Декарта полностью звучит так:

Dubito ergo cogito, cogito ergo sum.
Я сомневаюсь, значит мыслю; я мыслю, значит существую.

Сомнения разрушают веру, но развивают знание. Скептицизм требует больших усилий, а вера делает жизнь проще. Верующий уже достиг, стремящийся к знанию никогда не будет на месте.