Финансы

Лоуренс Графф о кризисе и бриллиантах

Сейчас в мире проблемы с деньгами, но я вам скажу, что деньги это всегда проблема: когда они есть, ты не знаешь, что с ними делать, а когда их нет — не знаешь, откуда их взять. И все-таки несмотря ни на что, всегда есть люди с деньгами. Раньше считалось, что небеса обетованные для любого инвестора — это облигации, государственные казначейские бумаги и т. д. Но время показало, что это не так. С камнями у вас намного больше гарантий неприкосновенности ваших средств. И я верю, что мы торгуем активами, а не просто украшениями.

Андрей Дубинский о кризисе

Когда финансовые рынки захлестывает ажиотаж и маниакальная жадность, голосов скептиков слышать никто не желает. Если раньше главным критерием и мерилом достоинства компании была ее прибыль, то теперь — рыночная капитализация. А это, как оказалось, материя чрезвычайно изменчивая. Если перегретый фондовый рынок дает пресловутую рыночную стоимость и она считается «справедливой», аудитор не вправе выразить особое мнение — завышена ли эта оценка и тем более на сколько именно.

Если цены идут вниз...

Подавляющее большинство людей чувствует себя комфортно, находясь с согласии с другими, но успешные инвесторы склонны к противоположному поведению. Успешные инвесторы предпочитают ценные бумаги, идущие вниз. Вы охотно покупаете на распродаже в универмаге или супермаркете, но на фондовом рынке ведете себя совершенно иначе. На бирже люди паникуют, когда акции дешевеют, и ценные бумаги им нравятся меньше, в то время, как должно быть быть наоборот.

Константин Григоришин о больших деньгах

«Украинская правда» опубликовала любопытное интервью с Константином Григоришиным. Вот пара цитат:

— Образование зачастую мешает. Ведь если ты образован, ты знаешь, что можно делать, а чего делать нельзя для получения заработка. Поэтому очень крупные деньги зачастую помогает сделать именно необразованность.

Почему, например, профессиональные экономисты, консультанты, аналитики никогда не становятся очень богатыми людьми? Хотя они при этом рассказывают, как надо строить бизнес? Я их спрашиваю: «Если вы все знаете, почему сами не зарабатываете таких денег?». Потому что они знают, что это сделать нельзя. Они знают правила. А большие деньги делаются вопреки правилам.

То, что мы сегодня называем экономикой — это убогий подраздел матстатистики.

Там есть один нюанс. Дело в том, что матстатистика, грубо говоря, описывает поведение неразумных частиц.

А экономика описывает поведение частиц, которые подвержены всяким настроениям. Ни с того ни с сего они впадают в панику, попадают под влияние каких-то трендов, и учесть их поведение в традиционной матстатистике невозможно.

Так что говорить, что есть такая продвинутая наука экономика — это неправильно. Ее просто нет. Есть всякие спекулятивные теории.

Что сейчас происходит в мире? Люди сами для себя придумывают правила игры, сами придумывают, как их нарушать, чтобы не нести за это ответственность, и на этом зарабатывают деньги. А те, кто следует правилам, проигрывает.

При этом мир несправедлив. Как в первобытные времена сильные отбирали у более слабого кусок пожирнее, так и сейчас. Особенно те хищники, которые пытаются заработать много денег. А мы считаем, что они такие умные!

Уоррен Баффет о кризисе

A simple rule dictates my buying: Be fearful when others are greedy, and be greedy when others are fearful.

In short, bad news is an investor's best friend.

The hapless ones bought stocks only when they felt comfort in doing so and then proceeded to sell when the headlines made them queasy.

The hapless ones bought stocks only when they felt comfort in doing so and then proceeded to sell when the headlines made them queasy.

Маховик

Представьте огромный, тяжелый маховик, массивный металлический диск, укрепленный горизонтально на оси, примерно тридцати футов в диаметре, в два фута толщиной и весом примерно пять тысяч фунтов. А теперь представьте, что вам надо вращать маховик вокруг его оси как можно быстрее и как можно дольше.

Толкая изо всех сил, вы сдвинулись всего на дюйм и кажется, что все напрасно. Вы продолжаете толкать, и после двух-трех часов настойчивых усилий удается сделать один полный оборот.

Вы продолжаете толкать, и маховик движется теперь немного быстрее, затратив огромные усилия, вы завершаете второй оборот. Вы толкаете в том же направлении. Три оборота, четыре... пять... шесть... скорость растет, семь... восемь... вы толкаете... девять... десять... скорость еще больше, одиннадцать... двенадцать... быстрее с каждым оборотом, двадцать... тридцать... пятьдесят... сто.

Затем, в какой-то момент — прорыв! Инерция достигла такой силы, что начинает тащить маховик, оборот за оборотом... ух... и его собственный вес работает на вас. Вы тратите не больше усилий, чем во время первой попытки, но маховик крутится все быстрее и быстрее. Каждый новый оборот использует энергию, накопленную предыдущим, происходит аккумуляция усилий. В тысячу раз быстрее, затем — в десять тысяч раз, затем — в сто тысяч раз. Огромный, тяжелый диск летит вперед, и его уже не остановить.

А кто-то придет и спросит: «А что было тем самым первым толчком, который заставил маховик вращаться с такой скоростью?»

Вы не сможете ответить. Это бессмысленный вопрос. Был ли это первый толчок? Второй? Пятый? Сотый? Нет! Это были они все, вместе взятые, совокупные усилия в определенном направлении. Некоторые из толчков были сильнее, чем другие, но каждое отдельно взятое усилие, не важно, насколько значительным оно было, — лишь малая доля общего стремления разогнать колесо.

Джим Коллинз. От хорошего к великому